Not every man has gentians in his house

in Soft September, at slow, Sad Michaelmas.
 

Bavarian gentians, big and dark, only dark

darkening the daytime torchlike with the smoking blueness of Pluto’s gloom,

ribbed and torchlike, with their blaze of darkness spread blue

down flattening into points, flattened under the sweep of white day

torch-flower of the blue-smoking darkness, Pluto’s dark-blue daze,

black lamps from the halls of Dis, burning dark blue,

giving off darkness, blue darkness, as Demeter’s pale lamps give off light,

lead me then, lead me the way.
 

Reach me a gentian, give me a torch

let me guide myself with the blue, forked torch of this flower

down the darker and darker stairs, where blue is darkened on blueness.

even where Persephone goes, just now, from the frosted September

to the sightless realm where darkness was awake upon the dark

and Persephone herself is but a voice

or a darkness invisible enfolded in the deeper dark

of the arms Plutonic, and pierced with the passion of dense gloom,

among the splendor of torches of darkness, shedding darkness on the

                     lost bride and groom.

* * *

Баварские горечавки
 

Не у всякого в дому есть горечавки

тихим сентябрем, в Михайлов день печальный.
 

Горечавки баварские, крупные темные, только темные

факелы, затмившие свет дня дымной синью Плутонова мрака,

ребристые факелы, тьмой пылая густой, синеву разливают

острием книзу плоским, расплющены натиском белого дня

цветы-факелы иссиня-дымной тьмы, Плутонова густо-синего морока,

черные фонари палат Дита, пылающие густой синью,

исходящие тьмой, синей тьмою, как лампады Деметры бледные — светом,

ведите ж, ведите меня до конца.
 

Протяни горечавку мне, дай мне факел,

я пойду, куда поведет меня синий, раздвоенный факел цветка

вниз по ступеням, где сгущается темень, где синий темнеет по сини,

куда в этот час и сама Персефона уходит из сентября индевелого

в незрячий мир, где в темени бодрствует темень

и сама Персефона — лишь голос бесплотный,

лишь незримая тьма, объятая темью еще глубочайшей

рук Плутона, пронзенная страстью густейшего мрака

среди роскоши факелов тьмы, что роняют

клочья тьмы на

                     потерянных жениха и невесту.