В сентябре актёру Областного Драматического Театра Геннадию Ивановичу Ларину исполнилось 59 лет. В прошлом остались десятки ролей – значительных и не очень, две распавшиеся семьи, повзрослевшие дети и даже трое внуков.

В настоящем – пошатнувшееся здоровье, роли второго-третьего плана, умело скрываемый алкоголизм и глухое одиночество. Из радостей жизни – крепкий кофе, дорогой коньяк и коллекция каргопольских игрушек, которую Ларин тщательно оберегал. Его единственным спутником был старый и ленивый кот Николас. Они жили вместе так долго, что даже стали похожи друг на друга в повадках и привычках. Ларин не удивился бы, если бы однажды кот попросил за завтраком коньяк и двойной эспрессо.

Работы в театре было немного, а роли, в основном, проходные. Лишь изредка выпадал шанс сыграть что-то значительное. А ведь в молодости Ларин блистал и подавал большие надежды. Элегантный, стройный, с густой шевелюрой, он казался идеальным для ролей героев-любовников, романтиков, идеалистов. Но годы шли, Геннадий Иванович облысел, располнел и перестал походить на своих прежних персонажей. Он играл другие образы менее убедительно, и ролей в театре становилось всё меньше. Те, что всё-таки доставались ему, с каждым годом становились всё менее интересными, не требуя ни серьёзной работы, ни умственного напряжения. В театральных программках, продаваемых перед началом спектакля, фамилия Ларина прочно осела внизу страницы.

Так и жил Геннадий Иванович. Он и кот старели, дети взрослели, внуки вырастали. Ларин давно привык жить без сильных радостей и без горестей. Иногда, просыпаясь и ещё не встав с постели, ему казалось, что он всё ещё способен на большую роль. Но эти роли не приходили, и Геннадий Иванович продолжал жить словно в полусне.

Летом в театр пригласили на два сезона молодого режиссёра из Москвы. Среди прочих постановок ему дали ставить «Короля Лира». Ларин сидел на распределении ролей безучастно и равнодушно. Ему досталась роль Офицера Стражи Эдмунда, и он вскоре приступил к репетициям. Когда главный исполнитель роли Лира заболел, режиссёр неожиданно ввёл Ларина на эту роль. Что-то он разглядел в пожилом актёре, возможно, то, чего сам Ларин не знал о себе. И роль Короля Лира заиграла новыми красками. Оказалось, в бывшем герое-любовнике скрывался настоящий трагик. Ларин играл свою пустоту, одиночество, крах надежд.

В труппе стали говорить: «Посмотри, как расцвёл старик – кто бы мог подумать?» О спектакле писали местные газеты, хваля игру Ларина. Однажды его даже пригласили на местное телевидение, чего с ним не случалось в молодости.

Между тем здоровье Геннадия Ивановича ухудшалось по мере роста его популярности. У него начались головокружения, порой он терял равновесие, резко ухудшилось зрение. Врач поставил диагноз – аневризма мозга. Ларин продолжал играть в театре, и никто не знал о его диагнозе. С каждым спектаклем выходить на сцену становилось всё тяжелее, но он не сдавался. В какой-то момент Ларин не выдержал и рассказал режиссёру о своей болезни, чтобы тот мог подготовить ему замену.

На 60-летие Геннадия Ивановича пришёл приказ о присвоении ему звания Заслуженного Артиста. Праздник он отметил вдвоём с котом, а в воскресенье к нему пришли дети с внуками. Ларин и Николас были счастливы.

Через месяц, зимним утром, кот Николас, самое близкое существо для Ларина, если не считать внуков, не проснулся. Николас хотел дожить до славы своего хозяина, веря в его талант и поддерживая его на протяжении всей своей долгой кошачьей жизни. В тот вечер Ларин сыграл особенно сильно.

Спустя неделю Геннадию Ивановичу стало совсем плохо. С момента ввода в роль Короля Лира он впервые пропустил утреннюю репетицию и слёг на больничный. В театр Геннадий Иванович уже не вернулся.

На кладбище, переминаясь с ноги на ногу и поёживаясь от холода, его провожала небольшая труппа театра вместе с администрацией. Все ждали, когда закончатся пустые, казённые речи и начнутся поминки. Сам Геннадий Иванович не раз бывал среди провожающих в последний путь и, конечно, не осудил бы своих коллег за это нетерпение. Ближе к могиле стояли заплаканные бывшие жёны, удивительно похожие в трауре. Дети были без внуков – это была просьба Ларина, когда он ещё играл в театре, чтобы внуков на похоронах не было.

Метрах в двадцати от могилы, невидимый никому, кроме Геннадия Ивановича, беззвучно плакал Король Лир, прижимая к груди кота Николаса.