Алла Дубровская. Пустая комната

Также в рубрике Проза:

Sun in an Empty Room Edward Hopper
Эдвард Хоппер ”Солнце в пустой комнате” (1963)
Алла Дубровская. Пустая комната

Теперь, когда я умерла, я вижу свою комнату, в которой никого нет. Странно, но она наполнена жизнью. Подрагивая, от одной цифры к другой перебираются стрелки настенных часов. Кто-то забыл прикрыть окно. Мне видно как ветер раскачал ветви дерева, потом влетел в комнату и шевельнул занавеску, ответившую тихим шелестом на его прикосновение. Через щель в раме пробрался на подоконник муравей. Что делать ему на этом бескрайнем поле? В комнате нет ничего съестного, разве что найдется несколько крошек. Давно обессилела муха, попавшая в паутину, прилепившуюся к оконному углу. Должно быть, злодей, притаившись, поджидает новую жертву. А вот и солнечные блики на стене. Раньше на ней висели картины. Одну, небольшую, с ярким мартовским днем и прогалинами между голых деревьев, забрала женщина. Сначала она отодвигала ящики комода, брезгливо перебирая его содержимое. Потом оценивающе осмотрела раскиданные по комнате мелочи моей ушедшей жизни: баночки с кремом, коробочки с дешевыми украшениями, лампу с прожженным абажуром у кровати. Под ее ногой хрустнул закатившийся рулончик губной помады. Женщина в нерешительности осмотрела мебель, отвыкшую от человеческого присутствия: полки с книгами, шкаф с раскрытыми створками, в котором сиротливо болтались на плечиках мои платья, письменный стол, заваленный пыльными бумагами. Ножки стула жалобно скрипнули, когда на него уселась незнакомая ему гостья. У женщины долго не получалось выдвинуть ящик, она не знала маленького секрета: нужно потянуть его на себя, слегка надавив книзу. Наконец, ей это удалось. Из ящика выпорхнули квитанции, пожелтевшие конверты, какие-то ленточки, открытки, покатились монетки. Банковские бумаги. Кажется, это то, что ей было нужно. Она оживленно говорила по телефону, когда с ключом в руке появилась другая женщина, скорее, тетка. Что-то между ними не заладилось. Мне не было слышно, о чем они говорили. Наконец, первая ушла, прихватив ту самую картину с весенним пейзажем. На стене осталось белое пятно. Уже на выходе тетка сняла с вешалки приглянувшийся ей зонтик.

Потом появился молодой человек. Вор. Он поспешно открывал все те же ящики, вываливая содержимое прямо на пол. Ничего. В деревянной коробочке нашел дешевый браслетик, засунул в карман, потом, как и та женщина, остановился в нерешительности. Что бы украсть еще? Книги? Нет. Картины? Их три. Выбрал небольшую с видом города: кубики с квадратами на голубом фоне. Неужели она ему понравилась? Скорее, подошла по размеру: можно спрятать за пазухой. Мельком взглянул на мою фотографию в дешевой рамочке. Больше взять нечего. Крадучись, молодой человек исчез. Нет. Он вернулся и, встав на колени, долго возился у кровати. Под матрасом ничего не нашлось, кроме паучков, в панике разбежавшихся по комнате. Наконец, вор исчез совсем.

Ночью, осмелев, ветер сдвинул занавеску. По потолку заскользили тени. Опустевшую стену высвечивал свет фар проезжающих машин, а утром в комнату нерешительно вошла ты. Должно быть, беспорядок, оставленный вором, тебя немного обескуражил. Там, где я сейчас, нет боли, но есть память. Я помню тебя девочкой, а увидела немолодую женщину, которой тяжело давался каждый шаг в моей комнате. Твои воспоминания с ней не связаны никак, ведь ты сюда никогда не заходила, но здесь все говорит о моем отсутствии.

Что же ты возьмешь? Вон там, в нижнем ящике письменного стола, до которого никто еще не добрался, есть альбом с фотографиями, а на дне лежит ноутбук с письмами к тебе. Я писала, что любила тебя, как умела, но, видимо, не так, как тебе было нужно. Еще там где-то написано, что однажды в госпитале я увидела больного человека, совсем больного, было ясно, что ему не прожить долго, но рядом с ним сидели жена и дочь. От них исходило такое тепло, что сердце мое сжалось от боли и зависти к умирающему. Если любовь не печальная привязанность, то что же? Ну ладно, к письменному столу ты не подошла, но увидела фотографию в рамочке. Я там молодая. Может, возьмешь? Нет. Тогда что же ты заберешь с собой? Картину? Конечно! Она же твоя. Вид на город откуда-то сверху. Наверное, с крыши дома. Бруклинский мост вдалеке. Картина досталась мне обманным путем, так тебя возмутившим, а все потому, что я не знала, как тебе помочь. Покупатель стал известен из-за чьей-то болтливости. Зато теперь картина снова твоя. Правда, она большая, неудобный размер для вора и женщины, приходивших сюда до тебя. Но смотри, здесь еще одна картина, последняя. Мрачная, да. Черное завихренное небо с желтым просветом у горизонта. Домики у дороги. Возьми и ее. Видишь, там среди черных туч есть маленькое голубое пятно, как обещание ясного неба. Ты в раздумье стоишь у картины. Ну тогда хотя бы посиди немного в этой комнате. Зачем я об этом прошу? Я ведь знаю, тебе хочется поскорее уйти. И ты уходишь с одной картиной.

Ну а потом какие-то люди выносят из комнаты мебель и расправляются со всем, что там осталось. Комната, наконец, пуста, нет даже занавески на окне. Но ведь что-то в ней все-таки было. “Чтобы не терять, надо не иметь”, — говорю я себе и больше ничего не вижу.

Об Авторе:

1. ALLA 2 photo dark
Алла Дубровская
Форт Ли, Нью-Джерси

Прозаик. До эмиграции работала учителем истории, техником-смотрителем, теплорегулировщиком. С 1992 года живет в Америке. Публикации в журналах «Звезда», «Октябрь», «Волга», «Крещатик», «Новый Берег», «Интерпоэзия», «Зинзивер». Два романа «Одинокая звезда» и «Египетский дом» в издательстве «Алетейя» (Санкт-Петербург).

Alla Doubrovskaia Алла Дубровская