Этот яростный рисунок, «Убийство», был создан в травматический период жизни Пикассо. Две фигуры на рисунке предполагают изображения Мари-Терезы Вальтер (жертвы) и Ольги Хохловой (нападавшей).

Насилие затрагивает или пронизывает многочисленные сферы человеческой жизни. Оно может быть прямым или косвенным, очевидным или завуалированным, импульсивным или искусственным – пропущенным через сознание, спонтанным или расчетливым. Оно может быть физическим, эмоциональным, интеллектуализированным, в настоящем или будущем времени – угрожающим или осуждающим. Оно может принадлежать к сферам международных, социальных и личных отношений. Оно может быть мстительно горячим или безразлично замаскированным – «отполированным» справедливостью и законом. Оно может быть совершено буднично красными цветами войны. Для человека проявлять насилие так же естественно, как потеть или плеваться.

Пикассо посвятил себя анализу человеческого насилия (конечно, не из-за «любви» к нему, а из-за ужаса и отвращения) – либо как реальной действительности, либо как его определяющих факторов и последствий. Он изобразил его в рекордном количестве картин, скульптур и рисунков. Но «Убийство» – одно из самых ужасающих произведений среди его впечатляющего числа творений «искусства насилия». Делают ли его исключительные визуальные аналитические способности, позволяющие сочетать грубое насилие со стилистическими «кружевами», изображение насилия в его искусстве менее жестоким? Или, наоборот, делают его еще более жестоким, когда изображение открытого насилия бросает вызов восприятию зрителей бесконечными деталями, как это происходит в «Убийстве»?

Посмотрите на голову-лицо убийцы, этот уродливый созревший плод ненависти. Здесь, как и во многих работах Пикассо, мы видим стилистическую «борьбу» между профилем и фронтальным изображением лица главного героя (представленного в момент убийства). Видим ли мы лицо нападавшей в профиль или полностью анфас? На самом деле… и то, и другое. Почему Пикассо это делает? Вероятно, чтобы подчеркнуть интенсивность ненависти, которую он изображает, ненависти, которая питает и поддерживает акт убийства. Эмоция ненависти психологически искажает не только душу ненавидящего, но и его лицо и тело. Мы видим невозможное — правый профиль убийцы переходит в левый, и это чудовищное сочетание создает искусственную, составную сторону полного или фронтального лица убийцы! Мы видим перекошенную конфигурацию столкновения двух профилей, создающую псевдофронтальный вид лица, состоящего из двух профилей. Как будто интенсивность ненависти настолько ошеломляюща, что правый профиль (вместе с левым) создает чудовищное, хищное лицо, готовое поглотить жертву. Пикассо здесь создает чудовищную смесь выражений лица убийцы.

Сначала правый (невидимый нам) профиль убийцы яростно «атакует» левый профиль собственного лица — ее правый глаз на голове-лице «прыгает на левую сторону профиля», следуя всплеску энергии насилия, побуждая ее правую руку ударить жертву гигантским лезвием-ножом. Правый глаз и правая ноздря убийцы, следуя нечеловеческой интенсивности ее разрушительной страсти, теперь появляются на левой стороне ее профиля. Убийственная ненависть создает фрагментацию как в душе, так и в теле ненавидящего — здесь это непропорционально увеличенная правая рука с гигантским ножом. Как будто правый и левый профили создают чудовищное искусственное псевдофронтальное лицо с двумя глазами и двумя невероятными челюстями. Правая ноздря убийцы заняла место на левой стороне носа, рядом с левой ноздрей, в то время как ее правый, яростный глаз подавил левый глаз, который потерял всякую жизненную силу. Благодаря этой агрессивной трансформации левый профиль превращается в… фронтальный вид лица, где нос и челюсть теперь превращаются в две челюсти с преувеличенно открытым ртом, полным увеличенных хищных зубов, вместе с высунутым языком — лицо чудовищного существа, более ужасное, чем «физиономия» тираннозавра. Эта кажущаяся мгновенная трансформация человека в чудовищного хищника, в машину для убийства, похоже, является мыслью Пикассо о неизбежности искажения и деформации лица и тела убийцы под воздействием ее агрессивности.

Какое семантическое обоснование может быть у художника для создания всех этих «чудесных» и ужасающих трансформаций, когда его эстетические интуитивные «рассуждения» сочетаются с приверженностью психологической правде? – Он заставляет свои визуальные образы передавать эту правду: язык в положении рвоты становится метафорой хищнической позы, не просто как победа над врагом, а как разрушительное поглощение. Пикассо заставляет нас, зрителей, смотреть на насильственные чувства и поведение не просто как на преображение человеческих существ, а как на антропологическое извращение. Пикассо подчеркивает, что господство над и манипулирование миром — это преступное разрушение и поглощение мира и жизни. Мы порабощаем других людей и мир, чтобы присвоить его и выжить за его счет — это основная проблема, а не тот факт, что мы хотим и должны выжить. Жадность и разрушительное чрезмерное потребление — это только начало нашего нападения на мир, олицетворенного нападающей в «Убийстве».

По мнению Пикассо, акт изрыгания нашей ненависти на жертву и “изрыгание” жертвы из принадлежности к человечеству — это сама основа насилия как преступления. “Изрыгание” другого человека из жизни ради наших эгоистических целей, кажется, является основным фокусом рисунка Пикассо, его основной метафорой. Сведение любого объекта к средству достижения наших планов и потребностей — это первобытное насилие против человека — вот что мы узнаем из лица убийцы в «Убийстве» Пикассо.

Кажется, нападение происходит в спальне или ванной комнате, где жертва отдыхала в постели или мылась в ванне. Мы видим, что левая рука нападающей держит за спиной что-то, похожее на одну из картин Пикассо, которую она, вероятно, только что украла у своей жертвы или у самого художника.

Стремление Пикассо изобразить интенсивность хищнической (потребительской) природы человеческой ненависти, создавая фрагментацию человеческого тела, неимоверно шокирует. В некотором смысле, его «Убийство/Le Meurtre» — это невероятный и смелый эксперимент, своего рода мозговой штурм. И потрясающее достижение Пикассо здесь предполагает, что человеческий талант как таковой опережает нашу повседневную нищету выбора послушания вместо свободы. Человеческое творчество намного опережает расчеты трусливого, хищнического выживания.

__________________________________
Перевел с английского Ефим Сомин