Гут (кор. 굿; также встречается написание kut или goot) — это ритуалы,                           проводимые корейскими шаманами и включающие подношения и                           жертвоприношения богам, духам и предкам. Для них характерны                           ритмичные движения, песнопения, прорицания и молитвы.
                                        Википедия [конечно же! – по-английски]

«Суждено ли вам встретиться с шаманом — это вопрос удачи: повезет — встретитесь, а нет — так нет». Таков вердикт, который я слышу от русской женщины лет тридцати пяти — сорока. Мы беседуем в автобусе, едущем из аэропорта Инчхон в центр Сеула. Она пересаживается в Сеуле по пути домой во Владивосток с Хоккайдо (прямого авиасообщения между этими точками нет). Она путешествует с мужем — переводчиком с японского языка. На Хоккайдо они участвовали в деловой конференции, а затем немного отдохнули. Они бывали в Корее столько раз, что смотреть там им было уже практически нечего. Впрочем, шаманы в их планы никогда не входили, так что ее прогноз — это типично русский фатализм.

Консьерж отеля — воплощение жизнерадостной офисной девушки —делает задумчивую паузу, когда я спрашиваю о шаманах. Она не знает, действительно ли шаманы (или муданг — 무당), как правило женщины, совершают свои ритуалы на горе Инвангсан — месте, которое считается центром сеульского шаманизма, — и как часто это происходит. «Люди не любят это афишировать, — доверительно говорит она. — Если окружающие узнают, что вы имеете дело с муданг, вас сочтут суеверным, а это может повредить вашему социальному статусу и карьере. И все же некоторые заказывают церемонии кут, но помалкивают об этом».

В то время, как шаманизм в современной Корее находится скорее на периферии общественной жизни, Чонгмё — святилище королевских предков — занимает центральное место в корейском самосознании. Это место предназначено для общения с духами усопших монархов (оно также внесено в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО). Раз в год потомки королевского рода устраивают грандиозное действо, воссоздавая древние ритуалы почитания духов правителей (нет нужды напомнить, что Корея — республика). Посетить святилище можно только в сопровождении гида; кроме того, не рекомендуется ступать на определенные дорожки, отведенные исключительно в пользование духов. Впрочем, этот культ духов и предков имеет те же корни, что и более «простонародный» шаманизм. Кто же, как не гид из святилища Чонгмё, мог бы поведать о том, где в городе сейчас активно действуют духи? Женщина в традиционном корейском наряде делает несколько звонков от моего имени, но никто из ее знакомых не может внести ясность. Вот если бы она сама принадлежала к королевскому роду и имела прямую связь с духами…

«Если хотите увидеть кут просто найдите авторитетную муданг и оплатите церемонию». Таково мнение платиновой блондинки — владелицы русского ресторана «Гостиный двор» (названного в честь знаменитых торговых рядов в Санкт-Петербурге, поскольку заведение расположено рядом с не менее известным сеульским торговым цснтром Тонгдэмун). Она родом из Новосибирска и никогда не была в Петербурге, зато прожила в Корее «больше половины жизни». В отличие от других советчиков, она переходит от слов к делу: заходит в интернет и находит шаманку с отличными отзывами (на TripAdvisor?) недалеко от станции метро Мапхо. Примечание: для тех, кого интересуют шаманские услуги, координаты этой высоко ценимой профессионалки приведены в приложении.

Обойдя несколько королевских комплексов эпохи Чосон — каждый из которых хотя и уступает по размерам Запретному городу в Пекине, но ненамного, — я начинаю восхождение на внушительную гору Инвангсан (что переводится как «Гора добродетельного короля»). Первое, что видишь, выйдя из станции метро Тонгниммун, — это типичная оживленная сеульская магистраль, пусть и не столь фешенебельная и прилизанная, как в престижных центральных районах. Над ней возвышаются многочисленные 25-этажные дома, карабкающиеся вверх по склону горы. Одни уже достроены, другие — в процессе возведения. Теперь мне понятно, как такая этажность стала популярной в Китае: моду на нее задала Корея.

Настал момент истины. Либо я спущусь с горы полон гордости, постигнув таинственную магию религии, уходящей корнями во времена Чингисхана и даже более ранние эпохи, либо понуро побреду вниз, стыдясь своей неудавшейся затеи и стараясь о ней больше не вспоминать. Разумеется, я не стал обращаться к той специалистке со станции Мапхо, которою мне так высоко рекомендовали, опасаясь высоких расценок и долгих сроков ожидания. Дорога уходит круто вверх. Покрытие всё ещё асфальтовое — я даже вижу грузовик, осторожно спускающийся навстречу, — но при подъеме мне очень пригодились бы рифленые резиновые подошвы не только на обуви, но и на ладонях. Следующий участок пути отмечен традиционными храмовыми воротами. Надпись на них гласит: «Инвангсан Инвангса». Второе слово означает «Храм Благодетельного Царя». Это буддийский храм, и значит осталось недалеко до цели моего похода — шаманского святилища Куксаданг.

Дорога переходит в извилистые лестничные пролеты, проложенные между стенами, украшенными буддийскими росписями. Если не считать тематики изображений, общая атмосфера здесь — сугубо средиземноморская, даже итальянская. Спустя минуту-другую показывается сам буддийский храм Инвангса. Он совсем небольшой — никакого сравнения с такими грандиозными сооружениями, как знаменитый монастырь Шаолинь в провинции Хэнань или что-либо подобное тому, что можно увидеть в Пекине. Здесь есть непременный атрибут — молитвенный колокол в беседке, а на фронтоне изображен символ «Трех драгоценностей» буддизма: три сплошных белых круга внутри контура большого круга. В последний раз я видел этот образ в Центре Рерихов в Москве; там он назывался «Знамя Мира» — универсальный символ культурного наследия, предложенный художником Николаем Рерихом.

Еще несколько шагов вверх — и я у цели. Невысокое, неприметное здание, стены которого по большей части состоят из ставней и экранных дверей малахитово-зеленого цвета, — это святилище великого духа Монгмёка (Mongmyeok). Черепичная крыша, расписные карнизы и табличка с иероглифами (堂師國 — «Куксаданг», написанными по традиции справа налево) выполнены в типичном стиле буддийского храма. Говорят, внутри находится изображение Монгмёка, но попасть внутрь, похоже, невозможно. Я обхожу здание и замечаю у дальней двери мужскую обувь и метлу — тоже малахитово-зеленую. Мне удается заглянуть в щель двери, но я вижу лишь пару мужчин в черном… смотрящих телевизор! Перед зданием стоят бутылки с напитком цвета аквамарина, картонные коробки с фруктами, деревянные лестницы и даже огнетушители.

Обойдя здание, я вижу женскую обувь у двери с противоположной стороны. В этот момент подходят две женщины и направляются к этой двери. Собрав все свои скудные познания корейского, я спрашиваю, можно ли мне тоже войти и осмотреть храм. Ответ — нет. Расходимся, граждане, смотреть здесь не на что! Пора переходить к плану «Б» и попытаться увидеть хотя бы остальную часть горы — если там еще осталось что-то интересное. Тропинка между скалами сужается и упирается в металлическое ограждение цвета кузнечика. На заборе висит большая разноцветная табличка, которая, судя по всему, что-то запрещает, но у меня нет времени разбираться в надписи, и я решаю не переходить за ограду.

Повернув налево, выхожу к лестнице, ведущей к огромной черной скале. Это Сонбави (Seonbawi) — «Скала Дзэн». Легенда связывает ее с буддийским мастером Мухаком, жившим во времена основания династии Чосон. Другие утверждают, что еще относительно недавно это место было священным святилищем шаманизма. По обе стороны от ведущей вверх лестницы стоят каменные буддийские фонари. Перед скалой расположена площадка, обнесенная стеной. На веревке висят коврики для молитвы, стоят ящики для свечей и подношений, а также висит еще одна табличка — такая же, как та, что я видел у ограды. Сама скала имеет причудливую форму, напоминающую двух монахов (Мухака и кого-то еще?) или же короля и тигра — символы горы Инвангсан. Мне же она больше напоминает карикатурную Смерть в плаще с капюшоном, но без косы. Я продолжаю подъем. Выше скалы Сонбави находится еще одно сооружение, архитектурой напоминающее Куксаданг. На его стене изображен извергающий пламя тигр, которому позавидовал бы сам Таможенник Руссо. Похоже, это тоже святилище, но я не совсем понимаю объяснения старушки, занимающейся здесь хозяйственными делами.

Я оглядываюсь по сторонам. Слева по склону горы змеится древняя городская стена — корейская «Великая стена». Позади меня уходит вверх тропа к вершине, которой отсюда не видно. Чуть ниже — скала Сонбави. А за ней раскинулась обширная городская долина, до краев заполненная нагромождением зданий, почти небоскребов. Этим «краем» на горизонте служит гора Намсан (Южная гора) — изначальное местопребывание духа Монгмёка и его святилища Куксаданг. В 1925 году японцы перенесли святилище на гору Инвангсан, чтобы освободить место для собственного синтоистского храма. Теперь вершину Намсана венчает телебашня высотой 800 футов, окруженная китчевыми символами вечной любви — дань популярности одной из корейских теледрам, но это уже совсем другая история. Я слишком устал, чтобы подниматься на вершину, и решаю начать спуск. Внизу, у лестницы к скале Сонбави, можно либо вернуться назад мимо Куксаданга, либо выбрать другой путь к станции метро.

Внезапно снизу доносятся резкие звуки. Они исходят со стороны Куксаданга и заставляют меня замереть на месте. Я спешно включаю свою устарелую камеру Flip. Святилище заперто, как и прежде, но звук духового инструмента в сопровождении ритмичных ударов тарелок и том-томов — одновременно хаотичный и монотонный — похоже означает начало церемонии. Тем временем люди в черном — те самые, которых я заметил ранее в щель двери, — суетятся, подготавливая площадку для действа под открытым небом. Они расстилают ковровую дорожку, ведущую к выкрашенной в красный цвет лестнице, на вершине которой возвышаются два высоких шеста. Мимо проходят несколько женщин-паломниц; они кланяются святилищу и идут дальше. Теперь я уверен: сейчас произойдет что-то еще.

Мгновением позже центральная дверь распахивается, и наружу выходит женщина в синем одеянии, поверх которого надето более короткое ярко-красное церемониальное облачение. Наряд украшен желтыми и белыми изображениями, которые трудно разглядеть детально, но некоторые из них напоминают драконов. Подол отделан широкой разноцветной бахромой. Это муданг. Следом за ней идет женщина в летящем белом одеянии, напоминающем наряд ангела, но вместо арфы она держит в руках пару тарелок. Муданг ступает на ковровую дорожку и направляется к красной лестнице, которая, по-видимому служит алтарем, взбирается на возвышение и берется за шесты. Женщина с тарелками становится у края ритуального ковра и отбивает ритм. Еще одна женщина в черном, сложив руки в молитвенном жесте, стоит лицом к алтарю в состоянии благоговейного экстаза. Полагаю, это и есть «заказчица». Помощники подают шаманке веер, связку колокольчиков и белое знамя; поблизости наготове они держат еще несколько знамен разных цветов. Пока идет обряд «кут», я с восторгом продолжаю снимать видео, успевая при этом делать и фотографии. Глядя на происходящее сверху, я чувствую себя тем самым невидимым духом, с которым они пытаются установить связь.

Порыв холодного зимнего ветра сдувает ковер. Мужчина в черном бросается поправить его. Муданг начинает читать заклинания, и, возможно, именно поэтому моя удача, как «невидимого духа» приходит к концу. Один из мужчин в черном замечает меня и жестом велит другому подняться наверх и пресечь мое кощунственное вторжение. Я решаю не дожидаться откровенного разговора, который вряд ли будет дружелюбным. Моя видеозапись обрывается хаотичным зигзагом в духе фильма «Ведьма из Блэр», и я убегаю по склону на противоположную сторону, возвращаясь в менее экзотический мир мимо белой статуи Будды, которая теперь кажется такой знакомой и родной.

Мне еще предстоит пересечь весь город, чтобы добраться до Намсана — «Горы любви» — до заката. Позже, переведя сфотографированные мной предупреждающие таблички, я понимаю, что в природном парке Инвангсан запрещены любые шаманские молитвы и обряды! Нарушителям грозит наказание по всей строгости закона; предписание издано администрацией района Чонгно относящегося к центру Сеула. Значит ли это, что увиденное мной в Куксаданге тоже было незаконным? Очередная загадка этого и без того невероятно таинственного Востока!

P.S. Вернувшись в Бостон, я вступаю в группу бостонских литературных переводчиков. Одна из участниц группы — кореянка, переводящая корейскую поэзию на английский, — смотрит мое видео и объясняет: то, что я видел, было не обрядом кут по заказу клиента, а церемонией посвящения, во время которой опытная муданг вводит начинающую ученицу в это трудное и элитарное призвание. Век живи – век учись!

_______________________________________________________________________

Приложение

Куксаданг 1 — видео

Куксаданг 2 — видео

Ниже приведены контактные данные высоко ценимой шаманки (муданг), которую порекомендовала хозяйка российского ресторана.

츼두령 – Чхве Ду-рёнг (Choe Du-ryeong) — имя шаманки
윤닥신당 – Юндак Синданг (Yundak Sindang) — место проведения обрядов (святилище Юндак)
마포역 – Район станции метро Мапо (Mapo-yok)
Телефоны:
070-8745-9685
070-6206-9685