Татьяна Бонч-Осмоловская. Переплетение нежных корней

Также в рубрике Проза:

possible picture for Tatiana's story
Татьяна Бонч-Осмоловская. Переплетение нежных корней

Из-за взгорбья заросшей кустарником дюны доносилось шарканье волн. Прилив уже отступил, бросив обкатанные морем кругляши и колтуны водорослей, вплетающих запах гнили в йодистую свежесть дня. Поднимающийся над волнами пар оседал на теле скользкими каплями. Лоила держала путь вверх по тропе, пробираясь осторожно, чтобы не наступить на деловитых гусениц, спешащих вслед за скрытым в едком тумане солнцем, и на песчаные холмики, прорытые муравьями на их пути. Она проделала на ногах всю дорогу из кромки прибоя, вдыхая аккорды запахов, узнавая и не узнавая берег. По сторонам от тропы густо росли росянки, усыпанные бордовыми каплями на завитках нежных листьев, почти скрывающих усыпанную кристаллами соли, чешуйками празема и прозрачными мушиными крыльями землю, сухой песок, скрепленный липкой слюной росянок, разворачивающихся и глухо вздыхающих вслед пробирающейся мимо них Лоилы.

Тропа извивалась и исчезала из-под ног, сменяясь плотными липкими зарослями поверх каменных острых чешуек. Лоила почти бежала, сбивая ноги о камни, собирая на себя кислую влагу, рассеянную в воздухе, и приторный сок росянок, сплетающихся в кольца, чтобы обвить ей лодыжки. Ветер налетал резкими выдохами, вонзая в тело острый песок. Теперь она твердо помнила путь. Дюна слегка колыхалась, совсем слегка, неспешно переползая и раскрываясь в направлении тепла. Солнечные лучи едва пробивали туман, но согревали кожу, выпаривая с нее сладко-кислую влагу и оставляя узоры коросты. Она пошла медленнее. Она шла так долго, что даже когда кусты измельчали в сухой колючий ковер без липких завитков и цветов, перед глазами Лоилы все еще плыли созвездия малиново-красных капель. Она поняла, что достигла нужного рубежа, и встала, поворачиваясь по сторонам и стряхивая с кожи остатки влаги, коросту и песок. Солнце опускалось за холм. Определив нужное направление, Лоила помчалась скачками, свистя на ходу. Спустя десяток прыжков она встала, замолчала и резко втянула воздух. Запах водорослей остался за дюной, завитки хищных листьев сменились ползучей травой, усыпанной пышными нежно-розовыми зонтиками. Земля здесь почернела и окрепла от мешанины корней и живительного перегноя. Лоила вгляделась – все чисто, ни одного песчаного столбика, ни одной норы, ни одного венка сухих веток. Только густой зеленый ковер.

Она опустилась на колени и ухватила лежащую на земле нить, увитую зелеными горошинами на расстоянии ладони одна от другой. Лоила потянула нить на себя, обрывая белесые корешки, которыми та цеплялась за почву, поднесла нить к лицу, принюхалась и разорвала. Послышался тонкий писк, белые капли выступили на краях разрыва. Лоила кивнула и, ткнув один конец нити в землю, сжала в руках другой. Она поднялась на ноги и направилась вдоль хода нити, осторожно вытягивая ее из земли и наматывая на руку, от ладони до локтя. Всякий раз, когда нить разветвлялась, Лоила разрывала ее в месте развилки и вкапывала тонкое ответвление в почву, продолжая следовать вдоль основного ствола. Писк звучал с каждым разом все назойливее и громче, нить становилась прочней, толще и все больше взъерошенной от корешков, и скоро лохматый, в белесых разводах шар полностью скрыл руку Лоилы. Когда нить целиком нырнула под землю, она уселась, широко разведя ноги по сторонам от корня, и долго успокаивала дыхание и поглаживала зеленый клубок на руке. Затем свободной рукой она ощупала почву – одна, две, три, четыре, целых пять кочек, славно оформленных, крепких, отчетливо выступающих над землей. Первая чуть ближе, чем она ожидала, едва на ладонь от корня, остальные – как полагалось, по разумной гладкой спирали. Лоила уложила мохнатый зеленый клубок позади себя, поерзала, выбирая позицию, и затаив дыхание, потянула корень.

Первая кочка с чмоканьем ушла под почву и тут же вынырнула ей в междуножие нежной белесой сферой, за ней уже чмокала, ныряла в корневые пути и выныривала ей в промежность вторая, за ней третья, Лоила держала дыхание и тянула, вот и четвертая легла в ее ноги, она почти сорвалась на визг, пока ползла пятая, такой долгий изогнутый путь под землей до корневого тоннеля, прорытого малышками сестрами. Лоила вытянула и ее, корень не оборвался, не зацепился за чужие отростки, последняя была самой мелкой, покрытый вздымающейся бурой пленкой шарик, но живой, как и четверо до нее.

Лоила упала спиной на зеленый клубок, ощетинившийся короткими корешками, и испустила такой громозвучный вопль, что ползучие акации схлопнули зонтики, а липкие хищники свернули гирлянды кровавых капель, давая себе зарок не раскрываться по крайней мере до будущей весны, когда сама Лоила растворится в переплетении нежных корней, а ее детки уплывут с новым большим прибоем подальше от этой земли.

Об Авторе:

Taiana Bonch author photo (1)
Татьяна Бонч-Осмоловская
Сидней, Австралия

Татьяна Бонч-Осмоловская – прозаик, поэт, филолог. Выпускница МФТИ, Французского университетского колледжа, кандидат филологических наук, PhD (UNSW). Автор двух десятков книг прозы, критических эссе и поэзии. Исследователь и автор литературы формальных ограничений. Тексты на английском языке опубликованы ряде журналов и антологий. Принимала участие в художественных выставках в России, Европе, США и Австралии, включая персональные выставки в России и Австралии. Лауреат Международной отметины имени Бурлюка, премии журнала «Окно», премии «Летающие собаки», конкурса эссе журнала «Новый мир» к 125-летию Осипа Мандельштама. Член Совета ПЭН-Москва. Соредактор литературного журнала «Артикуляция».

Книжная полка
Осип Мандельштам

Этот сборник, составленный, переведенный и отредактированный поэтом и переводчиком Яном Пробштейном, предлагает англоязычной аудитории подборку самых любимых стихотворений Осипа Мандельштама (1891-1938).

Kristina Gorcheva-Newberry

Четыре подростка становятся неразлучными в последние дни существования Советского Союза, но не все из них доживут до наступления нового мира в этом дебютном романе, написанном по мотивам «Вишневого сада» Антона Чехова.

Марк Будман

В потерянной подушке спрятан жемчуг, который, кроме всего прочего, может быть ингредиентом эликсира молодости. Толкователь снов и болезней по прозвищу Деда, очаровательная мошенница Пенелопа и и ее невежественный приятель Петр борятся за обладание жемчугом и, соответственно, подушкой. Еще несколько человеческих и не очень человеческих существ готовы за него убить. Каждый герой этих двадцати двух взаимосвязанных рассказов — иммигрант из реальных или воображаемых миров. (Магический реализм/рассказы об иммигрантах.)

 

Виктор Енютин

Сборник стихов Виктора Енютина, русского поэта и прозаика, проживающего в Сиэтле. Енютин эмигрировал из СССР в 1975. Издательство «Кубик» (Сан Франциско, 1983).

 

Анна Крушельницкая

В этом сборнике эссе автор из России и США пишет о советском и постсоветском: сакральном, обыденном, мало обсуждаемом и часто упускаемом из виду. Какими были советские школьные танцы? Ходили ли советские люди в церковь? Слушали ли Донну Саммер? И как вообще можно завивать волосы горячей вилкой?

Нина Косман

Сборник стихотворений. Издательство «Художественная литература». Москва: 1990.

Видеоматериалы
Проигрывать видео
Poetry Reading in Honor of Brodsky’s 81st Birthday
Продолжительность: 1:35:40
Проигрывать видео
The Café Review Poetry Reading in Russian and in English
Продолжительность: 2:16:23