Валерий Вотрин. Игла господина Левенгука

Также в рубрике Проза:

leeuwenhoek (1)
Антони ван Левенгук (24 октября 1632, Делфт — 26 августа 1723, Делфт) — нидерландский натуралист, конструктор микроскопов, первый микробиолог.
Валерий Вотрин. Игла господина Левенгука

Старая Грит ворчала. Хозяин совсем спятил. Вчера она заглянула в его кабинет, а он там скачет от радости и вопит: «Эта фитюлька похожа на туфельку! Клянусь Богом, она совсем как крошечная туфелька!» А в руке у него – один из этих его странных металлических приборов, над которыми он последнее время корпел, – две пластинки с кусочком стекла посередке. Зажмурив один глаз, он принялся смотреть в свою стекляшку, задыхаясь от волнения.
Ну чисто безумец.
А третьего дня подозвал ее к себе и велел открыть рот. Она было замялась, и тогда он мягко произнес: «Не бойся, это будет не больно».
Она неохотно открыла рот, и он быстро сунул туда какую-то палочку. Во рту сразу разлился вкус металла, она захотела сплюнуть.
– Ну-ну, – произнес хозяин морщась. Отвернувшись, он принялся смотреть в свою стекляшку.
– Господь Всемогущий! – воскликнул он так громко, что Грит отшатнулась от него. – Да это же зверинец!
– Чего? – произнесла она в страхе.
– У тебя во рту настоящий зверинец, Грит!
Вот так до нее и дошло, что он окончательно рехнулся.
В тот день она рассказала обо всем Беа. Беа, кухарка, несмотря на молодые годы, пользовалась уважением среди других слуг за свою мудрость.
– Зверинец? – переспросила Беа. – Навроде животных в клетках?
– Да! Он так сказал!
Беа расхохоталась. Она фыркала, как лошадь.
– У тебя во рту полно клеток со зверями! – приговаривала она между приступами хохота. – Крошечных клеток с крошечными зверюшками!
Грит одарила ее долгим взглядом.
– Вот говорят, что ты умная, – произнесла она, – а ты просто дура.
– Сама ты дура, – огрызнулась Беа.
Но Грит знала, что она не дура. Это всё этот чокнутый, ее хозяин. Он совсем спятил.

Ее хозяин, Антони ван Левенгук, только что обнаружил еще одну крошечную диковинную зверушку в капельке собственной слюны. Видом создание походило на вытянутую тыкву и имело два ряда многочисленных брюшных ножек и три длинных усика, увенчивающих подобие головы. Он рассматривал это существо сквозь линзу так долго, что у него заболели глаза. Еще одно крошечное создание и притом прожорливое – он увидел, как оно поглотило оказавшегося рядом малюсенького червя.
В капельке его слюны обнаружились и другие крошечные зверушки, целое множество – но их он уже знал. Все эти создания, похожие на угрей, и барабанчики, и шарики с хвостиками, и туфельки – он уже имел возможность наблюдать их, о чем подробно писал в своих письмах в Лондонское королевское общество.
На следующее утро, когда он принимал свой кофе, его посетило озарение. Отставив чашку в сторону, он собрал немного материала с собственного языка и поместил мазок под линзу.
И не поверил своим глазам. Он не видел ни одного крошечного организма. Должно быть, горячий кофе истребил все эти фантастические формы подчистую.
Был почти полдень, когда он наконец-то оторвался от линзы.

Через Дельфт шагал человек – высокий, тощий, с большим, кривым носом и глазами навыкате, глядящими на город весело и озорно. Достигнув дома Левенгука, человек позвонил и сказал открывшей дверь Грит:
– Доложите господину Левенгуку, что явился Бальтазар Беккер. Он меня ожидает.
Левенгук был в своем кабинете – сидя за столом, заваленным книгами и бумагами, он что-то писал.
– А, господин Беккер! – произнес он чуть недовольно, кладя перо и поднимаясь из-за стола.
– Добрый день, господин Левенгук! – произнес посетитель. – Премного рад встретиться с вами – я столько слышал о вас и ваших чудесных открытиях.
Кивнув, Левенгук произнес:
– Вы проделали долгий путь из Амстердама. Прошу, присаживайтесь. Грит, принеси нам вина.
– Господин Левенгук, – заговорил гость, выпив за здравие хозяина дома, – как я упоминал в своем письме, я, как и многие в нашей стране и за ее пределами, много наслышан о ваших чудесных линзах. Прошу простить мне то, что я отрываю вас от ваших ученых занятий, но есть одна давняя проблема, которую, надеюсь, вы поможете мне разрешить.
– Я не ученый, господин Беккер, – сказал Левенгук. – Местный люд утверждает, что я всего лишь купец. Но было бы действительно любопытно узнать, что привело нашего прославленного богослова в этот дом.
Беккер, польщенный, улыбнулся. Порывшись в кармане, он положил что-то на стол. Это была небольшая деревянная шкатулка.
– Я прошу вашей помощи в разрешении одной из самых важных богословских задач, господин Левенгук, – торжественно произнес он. – Вопрос этот был впервые поставлен англичанами, которые посчитали его чисто схоластическим. Мне он таковым не кажется. Полагаю, мы сможем найти научное решение сей загадке.
Беккер открыл шкатулку. Она была выстлана черным бархатом. Внутри была игла.
– Я омыл эту иглу в святой воде и в течение трех дней произносил над ней молитвы, призывая ангельские силы, – сказал он. – Уповаю на то, что они помогут нам найти ответ на вопрос, который мучает меня. Вопрос этот – сколько ангелов поместится на кончике иглы? Вот этой самой иглы.
Повисло молчание, и потом Левенгук спросил:
– Это и есть ваша наиважнейшая теологическая задача, господин Беккер?
– Ну конечно, – ответил Беккер, – хотя было бы также интересно узнать, есть ли вообще ангелы на кончике этой иглы.
Левенгук бросил на него мрачный взгляд.
– Так вы верите в то, что после ваших молитв на эту иголку спустились ангелы? – спросил он.
– Вы все-таки ученый, господин Левенгук, – произнес Беккер с улыбкой, шутливо грозя ему пальцем. – Только человек науки может задать такой вопрос. Могу ли я спросить, веруете ли вы в Бога?
Опять повисло молчание.
– Господин Беккер, – наконец проговорил Левенгук, – вы сказали, что явились сюда за научным советом. Сейчас же вы интересуетесь моей верой. Следует ли мне молиться три дня перед тем, как с помощью линзы исследовать эту иглу? Или омыть линзу в святой воде? Возможно, после этого ваших ангелов станет легче разглядеть?
– Нет-нет, господин Левенгук, – рассмеялся Беккер. – Я не хотел вас обидеть. Мне просто хотелось привести правильные сравнения. Если вы не веруете в Бога и ангелов, вам будет довольно затруднительно увидеть их на этом предмете.
– Я знаю, как выглядят ангелы, – сухо ответил Левенгук. – Нимбы, крылья и все такое. Уверен, что сумею их узнать. Вопрос в том, почему вы думаете, что мы сможем узреть их с помощью моих линз?
– Это именно то, что я хочу узнать, – сказал Беккер. – Назовите это научным экспериментом.
– Сдается мне, что англичане были правы, – проворчал Левенгук. – Это даже не стоит диспута.
Открыв шкафчик, он вытащил один из своих приборов.
– Я не стану больше тратить ваше время и разрешу эту назревшую теологическую задачу прямо сейчас, – произнес он.
– Сделайте такое одолжение, – с учтивой улыбкой ответил Беккер.
Сквозь линзу игла выглядела громадной, как бушприт; ее кончик, тупой и плоский, был весь изрезан глубокими бороздами, точно китовья спина.
– А! – вырвалось у Левенгука. – Да здесь хватит места для целой армии. Будь ваши ангелы муравьями, здесь бы уместилось несколько сотен.
– Есть ли там ангелы? – вскричал Беккер в исступлении.
Но Левенгук только изумленно засмеялся.
– Посмотрите-ка на эту вещицу, – проговорил он. – Только взгляните, Беккер. Никогда бы не подумал, что иголка может походить на старое бревно.
Беккер взял прибор и осторожно заглянул в него.
– Господь милосердный! – выдавил он. – Это и впрямь игла?
– Да, – сказал Левенгук. – Ну, господин Беккер, видите ли вы ангелов?
– Ни единого, – вздохнул Беккер, возвращая прибор.
– Вот мы и решили ваш самый насущный теологический вопрос, – произнес Левенгук. – Однако дайте-ка взглянуть еще разок, чтобы удостовериться.
Он стал глядеть в стекло и на этот раз глядел довольно долго.
– Что? – спросил Беккер с новой надеждой. – Что там, господин Левенгук?
– Не знаю, – медленно проговорил Левенгук, не отрывая взгляда от иглы. –Полагаю, мне нужно исследовать ее лучше с помощью новой линзы. Той, что я как раз собирался отшлифовать.
– Думаете, вы что-то углядели?
Левенгук положил линзу на стол.
– Не знаю, – сказал он. – Возможно. Вы собираетесь задержаться в Дельфте?
– В Дельфте у меня всегда найдутся дела, – ответил Беккер. – Сколько вам понадобится для выделки новой линзы?
– Постараюсь сделать ее как можно быстрее. Прошу прийти послезавтра. Опробуем ее вместе.
– Очень любезно с вашей стороны, – произнес Беккер, сияя от восторга и надежды. В дверях он остановился и спросил:
– А все-таки что вы там увидели?
Но Левенгук лишь пожал плечами.

Когда Беккер ушел, он схватил линзу и стал глядеть опять.
Через некоторое время в глубокой задумчивости отложил линзу. «Что вы там увидели?» – спросил его Беккер. Он не ответил, потому что в сущности не знал, что сказать.
– Грит! – позвал он. – Грит!
Старая служанка вошла сразу же, как будто подслушивала за дверьми. Вид у нее был возбужденный.
– Еще вина, сударь? – осведомилась она.
– Грит, – произнес ее хозяин, – я хотел задать тебе вопрос.
– Да, сударь?
– Как ты думаешь, сколько ангелов может уместиться на кончике иглы?
Она вытаращилась на него.
– Э? – произнесла она.
– Я задал тебе вопрос.
– Да Господь его знает, сударь! Чего это вы такие вопросы задаете?
– Потому что мне любопытно. Просто ответь на вопрос.
Она пялилась на него, разинув рот.
– Немного, коли они толстые, – выпалила она наконец и зашлась хохотом.
Он молча глядел на нее. Грит гоготала так, что лицо ее покраснело. Наконец она перестала смеяться и закашлялась булькающим кашлем.
– Глупая баба, – тихо произнес Левенгук. – Пошла вон!
Она вылупилась на него.
– Вон! – завопил он.
Взвизгнув в ужасе, Грит подпрыгнула и вылетела из комнаты.

Ближе к вечеру Левенгук принялся шлифовать новую линзу. Этот процесс всегда был долгий и утомительный. Левенгук начал было придавать стёклышку цилиндрическую форму, но внезапно отложил его в сторону. Снаружи лил дождь, барабанил в окно. Левенгук стоял, глядя на улицу через мокрое стекло, не в силах возобновить работу.
Он думал об ангелах. Божьи посланники, разве не появились бы они на кончике иглы, если бы Господь не приказал им? Ergo, разве захотел бы Господь, чтобы они снизошли на кончик иглы, если бы он не хотел, чтобы их увидели? Какое послание обязаны они передать? И кто эта чистая душа, которой будет позволено увидеть бессмертных духов?
Он взял иглу. Святая вода! Что за чушь!
Перед ним была линза – окно в другой мир. Он взял этот крошечный кусочек стекла и положил на вращающийся диск, прикрепленный к ручному станку. Подшлифовав стекло немного, он осторожно взглянул на иглу сквозь только что отшлифованную линзу.
Ничего не было видно среди глубоких борозд на кончике иглы.
Той ночью ему приснился сон – гигантское око разглядывало его сверху. Жена проснулась от его стонов.
На следующее утро он с новым пылом приступил к работе. Страх улетучился, словно унесенный ночным сном. Левенгук шлифовал и полировал линзу до самого полудня. Наконец он почувствовал, что линза готова. Никогда ранее он не работал над линзой с таким рвением. Он постоял в некоторым сомнении и осторожно посмотрел на иглу сквозь новую линзу.
Он вглядывался в линзу, покуда глаза его не налились слезами от напряжения.

На следующее утро явился Беккер, застав Левенгука погруженным в мрачные раздумья.
– Присаживайтесь, господин Беккер, – произнес тот, не глядя на визитера.
– Удалось ли отшлифовать новую линзу, господин Левенгук? – вопросил Беккер, трепеща от возбуждения.
– Да.
– Вы… что-нибудь увидели?
Помедлив, Левенгук ответил:
– Ничего, что напоминало бы ангелов. Быть может, вам стоит взглянуть самому. Кто знает, возможно, вы что-то и увидите.
Беккер схватил прибор и прижал его к глазу. Какое-то время он молчал, только дыхание его стало громче. Наконец, раздосадованный, он опустил руку с прибором.
– Я… я ничего не вижу, – выдавил он.
– Простите, господин Беккер, – сказал Левенгук. – Не желаете немного ви…
– Я лишь вижу некое омерзительное создание, – перебил его Беккер, снова прижимая прибор к глазу. – Оно выглядит… как туфелька! Точно как туфелька моей бабушки! Но оно двигается! Что вы сделали с моей иглой, господин Левенгук? Что это за тварь на кончике иглы?
Левенгук рассмеялся.
– О, не обращайте внимания. Они ни ангелы, ни демоны. Это просто одна из тех чудесных зверушек, которых я недавно обнаружил. Кажется, они повсюду, в каждой капельке воды.
– Но не в святой воде! – вскричал Беккер. – Их не может быть в освященной воде, этих богопротивных тварей! Что они делают на моей игле?
– Как я уже говорил, господин Беккер, – произнес Левенгук, – они повсюду. Даже в дождевой воде. Почему бы им не быть в святой воде? Полагаю, они такие же живые существа, как и все прочие на этой земле, только очень маленькие.
Беккер поглядел на него, сузив глаза.
– Господин Левенгук, – медленно проговорил он, – ответьте честно – это та же самая игла? Та самая, что я дал вам, та, что была освящена?
– Позвольте кое-что вам сказать, – произнес Левенгук. – Если вы изволите немного подождать, я покажу вам созданий, которые выглядят точно так же, как и это. Я просто возьму пробу вон из той бочки с дождевой водой, и вы увидите, что они там, в этой воде, упавшей с неба. Или, если позволите, я возьму мазок с вашего языка…
Беккер вскочил на ноги.
– Это возмутительно, – процедил он. – Я не знаю, какую игру вы тут разыгрываете. Это что, какой-то вид волшебного фонаря? Вы собираетесь показать мне демонов, населяющих мой рот?
– Не совсем демонов…
– Довольно! – сказал Беккер. – Я ухожу, господин Левенгук. Никто не смеет шутить со мной шутки.
В дверях он остановился и бросил через плечо:
– Кто бы мог подумать, что я встречу в этом доме не серьезного ученого, а балаганного шута!
Левенгук остался сидеть. Медленно взял он иглу и принялся глядеть на нее сквозь линзу.
На игле ничего не было.
Грит подождала, пока хозяин отправится на прогулку, и вошла в его кабинет. Во время разговора хозяина и гостя она изо всех сил пыталась разобрать, о чем они говорят, но сумела расслышать лишь отдельные слова. Только и поняла, что они рассматривали какую-то иголку сквозь один из хозяйских приборов. И, влетев в кабинет, она сразу увидела эти предметы – игла и держатель для линзы лежали на хозяйском столе.
Схватив иглу, она прижала линзу к глазу и впилась в иглу взглядом. И тут же с криком уронила прибор.

Ближе к ужину Грит спустилась в кухню. Беа рубила мясо. Со странной улыбкой Грит произнесла:
– Знаешь что?
– Что? – спросила Беа, громко стуча ножом по разделочной доске.
– У нашего хозяина есть игла, – сказал Грит. – Обычная такая – но если ты поглядишь на ее кончик сквозь одну из его штуковин, то увидишь ангелов!
Беа перестала резать мясо и воззрилась на Грит.
– Которые в церкви? С крыльями?
– Ага, – сказала Грит.
– Они, должно, совсем малехонькие, коль умещаются на кончике иглы, – заметила Беа.
– То-то и оно! – согласилась Грит. – Там их пропасть. Как мураши.
– И как это он сотворил? – задалась вопросом Беа, возобновляя свою работу. – Затащить ангелов на кончик иглы! Один Бог знает, где он их столько взял.
– А я вот интересуюсь, – сказала Грит, – с чего бы ему туда их затаскивать? Знаешь, чем они занимались?
– Нет. Чем?
– Танцевали! – выпалила Грит.
– Все? – спросила Беа.
– Ага, все сорок семь штук, – сказала Грит. – Ну ладно, затащил он их туда – но зачем беднягам плясать?
И она добавила в изумлении:
– Вот блажной! Бедный старый дурень!

Авторский перевод с английского

Об Авторе:

V Votrin (1) (1)
Валерий Вотрин
Амстердам, Нидерланды

Валерий Вотрин – бельгийский писатель русского происхождения, пишущий на русском и английском языках. Финалист Премии Андрея Белого за роман «Последний магог» (2009). Его роман «Логопед» (2012) был номинирован на несколько российских литературных премий, включая «Русский Букер». Его англоязычная проза публиковалась в журналах The Quail Bell Magazine, Trafika Europe и Eunoia Review.

Валерий Вотрин Val Votrin
Книжная полка
Осип Мандельштам

Этот сборник, составленный, переведенный и отредактированный поэтом и переводчиком Яном Пробштейном, предлагает англоязычной аудитории подборку самых любимых стихотворений Осипа Мандельштама (1891-1938).

Kristina Gorcheva-Newberry

Четыре подростка становятся неразлучными в последние дни существования Советского Союза, но не все из них доживут до наступления нового мира в этом дебютном романе, написанном по мотивам «Вишневого сада» Антона Чехова.

Марк Будман

В потерянной подушке спрятан жемчуг, который, кроме всего прочего, может быть ингредиентом эликсира молодости. Толкователь снов и болезней по прозвищу Деда, очаровательная мошенница Пенелопа и и ее невежественный приятель Петр борятся за обладание жемчугом и, соответственно, подушкой. Еще несколько человеческих и не очень человеческих существ готовы за него убить. Каждый герой этих двадцати двух взаимосвязанных рассказов — иммигрант из реальных или воображаемых миров. (Магический реализм/рассказы об иммигрантах.)

 

Виктор Енютин

Сборник стихов Виктора Енютина, русского поэта и прозаика, проживающего в Сиэтле. Енютин эмигрировал из СССР в 1975. Издательство «Кубик» (Сан Франциско, 1983).

 

Анна Крушельницкая

В этом сборнике эссе автор из России и США пишет о советском и постсоветском: сакральном, обыденном, мало обсуждаемом и часто упускаемом из виду. Какими были советские школьные танцы? Ходили ли советские люди в церковь? Слушали ли Донну Саммер? И как вообще можно завивать волосы горячей вилкой?

Нина Косман

Сборник стихотворений. Издательство «Художественная литература». Москва: 1990.

Видеоматериалы
Проигрывать видео
Poetry Reading in Honor of Brodsky’s 81st Birthday
Продолжительность: 1:35:40
Проигрывать видео
The Café Review Poetry Reading in Russian and in English
Продолжительность: 2:16:23