Сергей Соловьёв. Тигр

Также в рубрике Мир:

Сергей Соловьёв. Тигр
фото: Сергей Соловьёв
Сергей Соловьёв. Тигр

В ту зиму мы с Таей перебрались в Махараштру и поселились у кромки тигриного заповедника в пустующем домике нашего знакомого егеря — Сурии. Тая говорит: нельзя мне сегодня в лес, дни начались у меня, но если уж так хочешь увидеть тигра — идем.

Вроде как в шутку сказала, вспомнив таежный закон для женщин: не отходить от лагеря в такие дни, медведь кровь чует издалека. Улыбнулись — и пошли. Не думаю, что дальнейшее было с этим связано, но черт его знает. Все эти дни даже следов тигриных не видели. И лес волшебный, и погода, и первая наша Индия, как-то расслабились мы в тот день. Идем, тихие, радостные, по сторонам смотрим. И не видим. Вот стадо оленей, вдруг всполошенное, пронеслось впереди, пересекая поляну. Не от нас ведь. И вскрикивают вдали, не успокаиваясь. А мы идем, как бы не замечая. А потом попугаи взмыли с деревьев. Не от нас. И лангуры взволнованные подают сигналы с верхних веток. Очевидно же, и знаем все это, а тут — как выключено что-то внутри, такое блаженство, идем себе, и улыбка с лица не сходит. И дальше — в нескольких шагах от тропы, в непролазном овраге — громкий шорох, кто-то крупный метнулся и затих. Остановились, присели, вглядываемся, ничего не видно сквозь заросли. Еще пошутил — нельзя, мол, садиться на корточки, а то тигр может принять за кабанчика, как того лесника, которого недавно разорвал в этом же заповеднике. И идем, о чем-то разговариваем. И вдруг. Стой, шепчу, и сжимаю ее ладонь. Тигр. Где, спрашивает. И уже видит его. В пяти шагах от нас. Лежит на обочине тропы, на пригорке, смотрит в упор. Лежит недвижно, желтые глаза, голову положил на лапы. Один прыжок, с места, и всё. Пока не знаю, что делать. На дерево? Но ближнее — за спиной и втрое дальше, чем он. Да и не на первое попавшееся лезть ведь. Я на дерево, шепчет она. Подожди, говорю, стой рядом. На поясе у меня нож, и рука вроде уже там, но это смешно — игрушка против тигра, рука переместилась выше — к камере на груди, пытаюсь навести на резкость, но мешают травинки у его глаз. Черт, шепчу, черт… Никак. Лежит, не сводит глаз. Чувствую, ее уже нет рядом. Оборачиваюсь — она на дереве. Возвращаю взгляд к тигру — нет его, только трава еще колышется вслед за его уходом вглубь.

И тут, я уж не знаю, почему и как — ведь всё понимал, нельзя это делать, никуда он не ушел, только перелег в густую траву, где невидим, и ждет в нескольких шагах от меня — и медленно переступая, иду к нему, продолжая держать камеру чуть ниже лица. Трава выше моего роста, желтая и настолько густая, что на вытянутую руку свою ладонь не видишь. Тая кричать начала. Как потом сказала, чтобы, может быть, как-то отвлечь, спугнуть его, спасти меня. Не кричи, я ж ничего не слышу тут, после каждого шага замирая, вслушиваясь. Обернулся к ней: смотри за спину, прикрой меня, он будет обходить… Кричит, не слышит.

Еще несколько шагов делаю к длинному просвету в траве. Он стоит в конце просвета, смотрит на меня, и вдруг издает этот рык… Не тот, который мы слышим в зоопарках. В НАСА его изучали — низкие частоты, приводящие в ступор оленей. И скрывается в траве. Похоже, будет обходить справа. Медленно отступаю. Слежу за верхушками стеблей, недвижны. Где ж он? Еще шаг назад. И тут — прямо из-под ноги — он вздымается надо мной. Именно над, я помню его морду и, кажется, даже выдох в мое запрокинутое к нему лицо. И отшатывается в сторону. И меня, как волной, отшатнуло. И тут же за спиной моей вздымается второй, зеркально. И уносится вслед за первым. Удаляющийся треск в кустах на пригорке. И тишь.

Стою. Тая уже не кричит. Возвращаюсь на тропу. Она спускается с дерева, а я все вглядываюсь в даль тропы: должны выйти, обернуться, это же кошки… Похоже, они шли за нами все это утро в течение нескольких часов. Слава богу, что, видимо, молодые, неопытные, как потом предположил Сурия. Ну и еще, наверно, я отчасти дезориентировал их с территорией, так оголтело заявив на нее права. И жив. Не редкий случай, а уж не знаю, как назвать.

Об Авторе:

Sergei Soloviev
Сергей Соловьев
Мюнхен, Германия

Поэт, художник и путешественник, автор более 20 книг прозы, стихов и эссе на русском языке, в том числе «Пир», «Книга», «Ее имена», «Человек и прочее», романов «Аморт» и «Адамов мост». Соловьёв был лауреатом Российской премии и премии «Планета поэта», а также финалистом ряда премий, в том числе премии Андрея Белого. Родился в 1959 году в Киеве, окончил филологический факультет Черновицкого университета, работал художником-реставратором монументальной живописи в церквях и монастырях Украины. В середине 80-х создал в Киеве авангардный театр «Нолдистанция»; в девяностых основал художественно-литературный журнал «Ковчег». В 2000 году создал архитектурный проект метагеймового города-лабиринта (Германия). В середине 2000-х создал клуб свободного мышления «Речевые пейзажи», а также стал главным редактором московского альманаха современной литературы «Фигуры речи». В последние годы путешествовал по глубинке Индии, снимая фильмы. Живет в Мюнхене.

Поделиться в facebook
Поделиться в twitter
Поделиться в telegram
Поделиться в email
Sergei Soloviev
Книжная полка
Виктор Енютин

Сборник стихов Виктора Енютина, русского поэта и прозаика, проживающего в Сиэтле. Енютин эмигрировал из СССР в 1975. Издательство «Кубик» (Сан Франциско, 1983).

 

Анна Крушельницкая

В этом сборнике эссе автор из России и США пишет о советском и постсоветском: сакральном, обыденном, мало обсуждаемом и часто упускаемом из виду. Какими были советские школьные танцы? Ходили ли советские люди в церковь? Слушали ли Донну Саммер? И как вообще можно завивать волосы горячей вилкой?

Видеоматериалы
Проигрывать видео
Poetry Reading in Honor of Brodsky’s 81st Birthday
Продолжительность: 1:35:40
Проигрывать видео
The Café Review Poetry Reading in Russian and in English
Продолжительность: 2:16:23