Ян Пробштейн. Дом

Также в рубрике Поэзия:

Brick chimneys left in ruins of accomodation buildings in Birkenau concentration camp. Poland
Кирпичные трубы крематория, оставшиеся в руинах концлагеря Биркенау. (Польша)
Ян Пробштейн. Дом

 
Вхожу в свой дом, в котором не родился,

не жил и никогда не поселюсь,

и вспоминаю то, чего не знал,

и понимаю то, чего не помню,

но знаю: здесь я до рожденья жил

в отцовском детстве и в чужом наречье.

Вот мать отца (которую не в силах

я бабушкой назвать — в глаза не видел),

идет на рынок странной незнакомкой,

по улице Словацкого спускаясь,

часы на башне приближают время,

когда по той же улице, но в гору

вернется из гимназии отец,

минуя синагогу, где теперь

публичная библиотека, но

неужто этот мальчик долговязый

отец мне? — он давно уже мне сын,

расстроенный четверкой, потому что

сказал ему учитель, что еврей

не может польский знать отлично: проще

стать обезьяне человеком, — полно,

не надо плакать, мальчик, успокойся:

С тобою мы немало языков

освоили за два тысячелетья,

нас наше знанье увело от Бога,

смешав среди народов и наречий

(в свой час и мне письменники расскажут,

что русский, мол, испортили евреи).

Входи же в дом: владелец Лео Готфрид

каким-то чудом спасся (он в Нью-Йорке),

входи в квартиру (parter — значит “первый»)

и робко постучись: «К вам можно, татусь?»,

и отрывая деда от мольберта,

поведай эту первую обиду,

и дед тебя расстрелянный утешит

(беседовать до смерти будешь с ним

и петь во снах «Эль Мале Рахамим»).
 

Входи ж смелее: это отчий дом.

Потом, когда отправят в гетто тех,

кого не расстреляли в первый месяц,

еврейские квартиры и дома

займут соседи и поделят вещи,

и двадцатитрехлетний, ты придешь

израненным домой, освободитель,

но в сорок пятом на порог не пустят

тебя, пришельца, новые владельцы,

и ты, узнав, что все давно погибли,

уйдешь, границей, словно дверью, хлопнув.
 

В России ты окажешься, не зная,

что в час, когда ты дрался за Варшаву,

твой город Сталин с Гитлером делили

(кремнистый Сан — единственный свидетель,

межою стал меж смертью и бесчестьем).
 

И я там был, и встретил тех евреев

на кладбище заросшем, где деревья

корнями камни вырывают, где

плита — четыре тысячи убитых —

стоит на пятачке средь запустенья.

Прекрасный город по холмам взбегает, —

очищенный от скверны: юденрайн.

Квартиру на клетушки поделили,

в одном крыле ютятся пять семей, —

никто не помнит деда. Амнезия.

В том городке забвения осталось

шесть стариков-евреев, остальные

из выживших ушли, чтоб не вернуться…
 

Неужто сам Господь бессилен был,

неужто это Он шесть миллионов

стезею концентрационной вывел,

путь своему народу указав

перстом печей освенцимских к спасенью?

Я верю: мир спасется от потопа

и амнезии, вспомнив Хиросиму,

Афганистан и маленький Чернобыль,

когда оттуда шестикрылый голубь

с диковинною ветвью прилетит

и сядет на освенцимской трубе.

 

1988

 

Стихотворение было включено в сборник стихов Яна Пробштейна «Две стороны медали».

Об Авторе:

ian-probstein
Ян Пробштейн
Нью-Йорк, США

Пробштейн Ян Эмильевич — поэт, переводчик поэзии, литературовед, канд. фил. наук, доктор литературоведения (Ph. D.), профессор (Touro College, New York), автор книг стихов, эссе и монографий на русском и английском языках, а также многих книг переводов и публикаций в периодике. Всего около 500 публикаций.

Ian Probstein Ян Пробштейн
Книжная полка
Осип Мандельштам

Этот сборник, составленный, переведенный и отредактированный поэтом и переводчиком Яном Пробштейном, предлагает англоязычной аудитории подборку самых любимых стихотворений Осипа Мандельштама (1891-1938).

Kristina Gorcheva-Newberry

Четыре подростка становятся неразлучными в последние дни существования Советского Союза, но не все из них доживут до наступления нового мира в этом дебютном романе, написанном по мотивам «Вишневого сада» Антона Чехова.

Марк Будман

В потерянной подушке спрятан жемчуг, который, кроме всего прочего, может быть ингредиентом эликсира молодости. Толкователь снов и болезней по прозвищу Деда, очаровательная мошенница Пенелопа и и ее невежественный приятель Петр борятся за обладание жемчугом и, соответственно, подушкой. Еще несколько человеческих и не очень человеческих существ готовы за него убить. Каждый герой этих двадцати двух взаимосвязанных рассказов — иммигрант из реальных или воображаемых миров. (Магический реализм/рассказы об иммигрантах.)

 

Виктор Енютин

Сборник стихов Виктора Енютина, русского поэта и прозаика, проживающего в Сиэтле. Енютин эмигрировал из СССР в 1975. Издательство «Кубик» (Сан Франциско, 1983).

 

Анна Крушельницкая

В этом сборнике эссе автор из России и США пишет о советском и постсоветском: сакральном, обыденном, мало обсуждаемом и часто упускаемом из виду. Какими были советские школьные танцы? Ходили ли советские люди в церковь? Слушали ли Донну Саммер? И как вообще можно завивать волосы горячей вилкой?

Нина Косман

Сборник стихотворений. Издательство «Художественная литература». Москва: 1990.

Видеоматериалы
Проигрывать видео
Poetry Reading in Honor of Brodsky’s 81st Birthday
Продолжительность: 1:35:40
Проигрывать видео
The Café Review Poetry Reading in Russian and in English
Продолжительность: 2:16:23